[userpic]

Навигация по звездам, течениям, цвету воды и воображаемым островам

metanymous в Metapractice (оригинал в ЖЖ)

Сводная тема, выпуск 30

Сводная тема
  49. Обучение во сне даёт ~сновиденческое знание 2 metanymous
  47. ЦИ есть ЧА-феномен принятия решения 13 metanymous
  46. ЦИ-модификация мета-модели НЛП-1 23 meta_eugzol
  45. Идеомоторный образ преодоления архетипа старения-смерти 8 metanymous
  44. Транс-деривационный процесс – Декодер - Диалектика 1 metanymous
  42. Дневник есть методика само программирования 26 metanymous
  41. Моделирование границ между «реальностями» 3 metanymous
  40. Сравнение КГД-мышления топа и примитива 4 metanymous
  39. Мышление и моделирование против инфо "сложности" 2 metanymous
  38. «Межполушарные различия» в «Черном» Ящике» бихевиоризма 2 metanymous
  37. «Постановка целей и мотивация» 21 metanymous
  36. Либеральные права сознания. Выбор носителя. 18 metanymous
  35. Первичное моделирование; «Чтение мыслей»; Биокомпьютинг; 3 metanymous
  34. Трансформационное мышление 4 metanymous
  33. Разнообразие феноменов трансдеривации 32 metanymous
  32. КГД портрет/ стратегии системноинженерного мышления 7 metanymous
  31. Феномен «Pokemon Go» 4 metanymous
  30. Навигация по звездам, течениям, цвету воды и воображаемым островам 25 metanymous
  29. КГД субмодальностей «верх-низ» 38 metanymous
  28. БОС на интеллект; Поток vs аптайм 47 metanymous
  27. Часть личности: психиатрия vs моделирование, рефрейминг 23 metanymous
  26. Рефрейминг в роли проц. интеграции частей 7 metanymous
  25. Лево-правая экспрессия = EMDR (?) 6 metanymous
  23. Ранжирование техник преодоления диссоциации между сознанием и подсознанием 55 metanymous
  22. Деятельное внимание_восприятие_сознание 102 metanymous
Сводная тема
  29. КГД субмодальностей «верх-низ» metanymous
Топографическая гениальность/"кретинизм"
  3. Похож ли человек на крысу metanymous
Моделирование идеомоторики
  3. How to Mobilize and Support Natural Healing metanymous
Сводная тема
  43. Процессы идеомоторики и первичного моделирования metanymous
  31. Феномен «Pokemon Go» metanymous
http://metapractice.livejournal.com/518886.html
Топографическая гениальность/"кретинизм" (4) Идеомоторная триангуляция
http://metapractice.livejournal.com/448249.html
Моделирование идеомоторики (4) Образы навигации
http://metapractice.livejournal.com/428011.html

Оригинал взят у ivanov_petrov в Самолеты из соломы, плавающие острова и критерий практики
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1990793.html
...
 в книге: Лебедева А. А. 2013. Мореходное искусство народов Микронезии. СПб.:
http://kunstkamera.ru/files/lib/978-5-02-038336-4/978-5-02-038336-4.pdf Там подробно рассказано о звездной дороге, об астронавигации. На каждом острове был свой способ ориентироваться по звездам, на разных островах использовалось разное число звезд, 2-3 десятка. Вот более подробное изложение этой системы навигации. Тут культурологическое описание Глэдвина переведено на более строгий язык.


Собственно микронезийский «компас», использование которого преследует в основном мнемонические цели, представляет собой разложенные на циновке камешки, положение которых соответствует направлению на навигационные звезды."

И дальше рассказывается о микронезийской системе итэк, особой навигационной практике.

   При движении от острова к острову навигатор помимо путеводных звезд может использовать третий остров в качестве вспомогательного ориентира. По мере продвижения каноэ по курсу вспомогательный («референциальный» по терминологии Глэдвина) остров и каноэ будут последовательно изменять положение относительно друг друга.
  В процессе этого в определенных точках своего пути каноэ будет оказываться на одной прямой с референциальным островом и какой-либо звездой, или, как говорят сами островитяне, остров оказывается под звездой. (Как и при ориентировании по звездному компасу, в этом случае предпочтительнее заходящие или восходящие звезды.) Расстояния между такими точками и называется итэк, а сами отрезки являются единицами исчисления продвижения каноэ. Фиксируя их прохождение, навигатор определяет, насколько он переместился в пространстве.
  При этом выбор отрезков не случаен, в идеале «крайние», ближайшие к островам отметки должны совпадать с зоной предела видимости острова отправления или прибытия, а следующие за ними — с границей дальности полета птиц (рис. 22 [Goodenaugh, Thomas 1997]).
  С точки зрения европейского ориентирования в этой системе комбинируются два способа: пеленгование и использование створа. Пеленг, т.е. направление на остров, учитывается в тот момент, когда он оказывается в створе, т.е. на одной прямой с соответствующей звездой.
  Казалось бы, метод достаточно точен и позволяет осуществлять наблюдение за передвижением. Однако здесь есть одна тонкость, своего рода «подводный камень». Глядя на схему, мы видим одновременно все ее компоненты, которые приведены в соответствующее отношение. Но на практике расстояние до референциального острова сравнимо с расстоянием между начальной и конечной точками маршрута, т.е. он располагается в нескольких десятках миль в стороне от маршрута [Глэдвин 1995: 143]. А это означает, что он лежит вне пределов видимости с любой точки на линии курса.
  В этом случае ситуация полностью меняется: не видя острова, навигатор не может фиксировать и тот момент, когда остров проходит створ со звездой и, следовательно, не может контролировать свое положение на прямой. Пеленг только на небесное тело (как отмечалось, в силу его удаленности) в пределах такого незначительного расстояния не изменится: и с острова А, и с острова В, и из любой точки между ними он будет одинаковым; без привязки к земному объекту — острову, невозможно получить информацию о своем местоположении на отрезке в 200 и даже более миль.
Таким образом, на первый взгляд, метод не только непригоден, но и вообще лишен смысла.
  Невидимый остров исключается из системы ориентиров и, следовательно, разрушает ее — это единственный вывод, который в «европейском» пространстве возможен по отношению к острову как объекту ориентирования. В то же время нельзя отрицать, что пеленг и состворивание объектов действительно имеют место, и в этом плане соответствие микронезийских и европейских приемов не является механистическим или формальным. С точки зрения геометрии система не выглядит ошибочной.
  Микронезийский навигатор действительно фиксирует именно те точки на пути каноэ, в которых референциальный остров и звезды соствориваются. Вопрос только в том, как он это делает, поскольку основное различие, как и основная проблема, заключается в расстоянии. Остается предположить, что в микронезийской системе ориентирования существует особая техника исполнения этого приема.
  Этот момент, на наш взгляд, является ключевым. Именно с него следует начинать разговор об особенностях микронезийского ориентирования и шире — пространственного восприятия. До сих пор никто из исследователей, кроме Глэдвина, не пытался разобраться в данном вопросе, что вызывает недоумение. То ли исследователи недооценивают, насколько существенно данное различие, то ли, напротив, считают его слишком очевидным, чтобы давать комментарии.
  В результате, вопрос о том, как работает микронезийская система итэк, не находит удовлетворительного решения. Подобная ситуация иллюстрирует всю сложность «перекодировки» при изучении рассматриваемых явлений микронезийской культуры как специфических форм традиционного знания.

Акцентируя внимание на указанном нюансе, Томас Глэдвин сообщает, на первый взгляд, совершенно невероятный факт. Да, навигатор не видит, но представляет в своем воображении, что референциальный остров проходит под той или иной звездой, и констатирует, что пройдена соответствующая часть маршрута [Там же: 143]. Таким образом, для навигатора, движущегося в океане, существование острова является как бы умозрительным.

  Чрезвычайно важным и любопытным обстоятельством является то, что, если референциального острова, расположенного в нужном районе, действительно нет (а идеальным считается расположение всех трех островов, близкое к равностороннему треугольнику), вместо него в систему вводится воображаемый. Например, при путешествии с Каролинских на острова Гуам или Сайпан (Марианские о-ва) таким воображаемым объектом выступает некий «остров духов» [Goodenaugh, Thomas 1997].
  Парадоксально, но если материальный объект, используемый в качестве ориентира, может быть заменен на нематериальный, значит, необходимости в его материальности нет. Поскольку объект все равно не виден, становится несущественно — реален он или нет.



  Такой остров существует только как геометрическая точка. Тогда его введение в систему выглядит как некое дополнительное построение, которое, как известно, допускается в геометрии. Разница лишь в том, что такое построение происходит не на бумаге, а в реальном пространстве с использованием природных объектов. В пространственном, геометрическом смысле оно будет являться вполне корректным.
  Воображаемый остров — это своего рода репер, который помещается в нужной точке. Удобство его локализации определяется положением в системе по отношению к островам и звездам, которые при перемещении каноэ будут последовательно оказываться в створе с нерепрезентируемым материальным объектом, но вполне конкретной точкой пространства.
  Таким образом, происходит своего рода инверсия метода. Не точка (остров), проходя створы со звездами, задает пеленги и положения на прямой (путь каноэ), а, напротив, сами пеленги на небесный объект, взятые с определенных позиций на прямой, пересекаясь, моделируют положение точки. Расположение ориентиров это не меняет, но меняет порядок и цель действий, условие задачи и ее решение.
  Тем не менее мы все еще имеем задачу с двумя неизвестными. Что же помогает навигатору, не имея остров в качестве видимого ориентира, удерживать курс, определяя местоположение самого острова и каноэ? В системе «“итэк” нет ответа на этот вопрос, — считает Глэдвин, — ответ заключается в умении навигатора оценивать скорость каноэ при любом ветре и в его чувстве времени» [Глэдвин 1995: 143].
...  Микронезийский навигатор двигался по хорошо известной ему траектории, поскольку связи между соседними островами поддерживались регулярно. Отправная точка и генеральный курс были ему хорошо известны. Очевидно также, что опытный навигатор без труда мог оценить и скорость каноэ. Кроме того, навигационный сезон характеризуется в первую очередь благоприятными ветрами, одним из качеств которых является их стабильность не только по направлению, но и по силе. Это значит, что скорость парусного судна будет, с некоторым допущением, всегда приблизительно одной и той же. Следовательно, то же самое можно сказать и о времени прохождения расстояний, тем более что последние относительно невелики. Наконец, известными величинами являются время появления звезд и динамика их движения.
  Из всего этого следует, что, многократно проходя определенными маршрутами в одно и то же время года, навигаторы фиксировали относительную стабильность пространственно-временных соотношений, возникающих между каноэ мореплавателя, звездами (в момент их появления или исчезновения) и другими окружающими объектами. Точнее, фиксировалась определенная динамика этих соотношений, которая и легла в основу микронезийского способа определения местоположения (перемещения) каноэ. Таким образом, ориентирование происходило в системе с двумя координатными осями — пространственной и временной.
  Роль временного фактора в навигации микронезийцев отметил еще О.П. Коцебу. Он описывал случай, когда островитянин начертил группу (атолл), где они находились, а затем другой атолл «и объяснил, что если отплыть отсюда с восходом солнца, то к заходу уже можно быть там» [Коцебу 1948: 168].
  Позже эту особенность пространственного восприятия островитян удивительно точно сформулировал Ф.П. Литке. На атолле Лугунор (острова Мортлок) два навигатора начертили ему подробные, но несколько разнящиеся между собой карты Каролинского архипелага. «Мы счертили эти карты, как сокровище; но узнали впоследствии, что изустные сведения их гораздо удовлетворительнее сих карт <...> все они, сходствуя в числе островов, различествуют во взаимном их положении и расстояниях. Это и натурально. Для народа, которого познания основываются на памяти и преданиях, черты, проведенные на бумаге или на песке, не могут иметь того же значения, как для наших механическим пособиям порабощенных умов. В их глазах черты эти суть только подпора памяти <...> Они не видят противуречия в том, если два острова расставлены у одного на вершок, у другого на два, потому что каждый подразумевает между ними одинаковую продолжительность [курсив наш. — А. Л.] плавания» [Литке 1835, II: 34].
  Все эти составляющие: отличное знание природного окружения, чувство скорости и времени и, наконец, интуицию — перечисляет Глэдвин, объясняя принцип действия системы итэк. «Роль системы итэк состоит не в генерации новой первичной информации, а в упорядочении знаний навигатора о скорости, времени, географии и астрономии с целью объединения этих знаний для оценки пройденного расстояния. Эта система также помогает навигатору фокусировать свое внимание на ключевых переменных, играющих основную роль во всем навигационном процессе. Она представляет собой полезный и продуманный логический инструмент для объединения первичных данных и преобразования их в ответ на главный вопрос навигации: “Сколько еще осталось до нашей цели?”» [Глэдвин 1995: 144].
... Таким образом, мы видим, что понятия, без которых ориентирование невозможно в принципе (время, расстояние, скорость и взаиморасположение объектов), могут иметь совершенно иное воплощение, чем в европейской навигации. Одно из основных отличий состоит в их комплексном, взаимоопределяющем характере.
  Это означает, что отдельные приемы невозможно понять без учета всей системы и ее внутренних взаимосвязей. Осознание логики этих взаимосвязей так или иначе связано с реконструкцией, которая достаточно сложна даже тогда, когда мы имеем дело с использованием представителями западной и традиционной культур одних и тех же (астрономических) явлений при ориентировании. Еще большие трудности возникают, когда речь идет о навигационных методах, чуждых европейской системе ориентирования.

...
  В конечном счете мы попадаем в весьма оригинальную рациональность, где навигация работает на принципах таксономии. Таксономия тут является методом, в который укладываются разнообразные сведения, и на выходе "работы определения" получается попадание на цель - остров. Это дается автором как "культура Океана" (очень напоминает описанное Ле Гуин... Кто бы думал, что это есть на самом деле, вовсе не фантазия). Автор рассматривает устройство мифов, мифологическое пространство, которое похоже на то, что вознивает из практики культуры Океана.
  Так выглядит мышление, растворенное в деятельности. Неверно приписать мышлению план, схему, алгоритм навигации: у них его нет. Мы считаем, что такая сложная рациональная деятельность, как навигация, обязательно основана на обучении, школе, плане. А у них это запомненное практическое умение. Которое сопровождается странными изменениями картины мира, где появляются плавающие острова. Однако они доплывали до цели. Такая деятельность, пронизанная такого уровня ошибками - не бессмысленна. Работает.
  Интересно, что же дает школа в широком смысле, то есть цивилизация, наука и понятийное мышление. Умение работает и без современной научной цивилизации. И практическое умение готово перенять очень сложную деятельность. Умение будет сохраняться еще долго после того, как будет разрушено образование и правильная картина мира. Очень сложные действия - управление банками, закодами, машинами - могут выполняться без проблеска мысли. И это будет работать и уже работает.
  И наоборот - часто можно видеть выводы, которые делают современные люди - если в действиях животного обнаруживется логика, значит, это животное владеет логикой. Ведь практически видим результат? Ну вот. Если природный процесс можно описать как код и создать метафоры про семантику, значение и буквы - значит, это код с семантикой и смыслом, как иначе. Если в действиях человека виден план, значит, он у него есть. Разве это не элементарно?
  То есть критерий практики будет врать. От стадии развитого понятийного мышления, научной стадии, связанной с выработкой правильной картины мира, где острова не плавают, легко можно вернуться в ситуацию плавающих островов. Это не запрещают здравый смысл и практика.
  Когда наука переходит от цели связанной с построением истинной картины мира к нерациональным операциям, оправдание которых в том, что они работают и практически эффективны, наука переходит на уровень нерационального и практически оправданного мировоззрения. С плавающими островами. И с соломенными самолетами. Лишь бы работало. Обычное человеческое мышление, без специально развитой научной картины мира, все это легко принимает.
  В этом месте легко сказать: да, но эти ребята не смогут без чудовищных жертв открывать новое. Так можно стоят на определенном уровне технологий, или медленно деградировать, но двигаться вперед невозможно - не методом же тыка. Но как сказать о том, что же отличает соломенные самолеты от настоящих?
  Производить впечатление работающего банка не сложнее, чем работающей науки. Результаты не являются доказательством - они, конечно, имеются.
  А как узнать, что в картине мира содержатся "плавающие острова"? С помощью чего можно отказаться от проверенной работающей технологии, приносящей гарантированные результаты, и принять контринтуитивное положение, что острова стоят? Ведь то, что они плавают, подтверждают профессионалы-практики, те моряки, которые как раз плавают по морям - они точно знают, что острова плавают, сами видели.
Можно и прямее сказать. Как выяснить, что в нашей картине мира - "плавающие острова"?


25 комментариев

сначала старые сначала новые